Липовая балка

В Липовой балке, расположенной в Иловлинском районе, тоже покоятся останки экзотических животных, Достаточно крутой и высокий левый склон балки напоминает срез слоеного пирога, где своеобразной начинкой служат пласты ярко окрашенных морских и речных отложений. Синие морские глины сменяются темно-вишневыми, а те, в свою очередь,— речными желтыми
песками и выше — зеленоватыми конгломератами, в которые вкраплены розовые куски кремня, сероватые окатыши мергеля и микроскопические чешуйки черной слюды-биотита с крупинками зеленого глауконита.Вот здесь-то вперемешку с кремнем и мергелем и выходят на поверхность темные, пропитанные гидроокислами железа и марганца окаменевшие обломки черепных коробок, позвонки, ребра и зубы. Это и есть другой примечательный палеонтологический памятник—Шохинский, который занимает особое место В своем подразделе.
Он мог бы остаться не замеченным учеными, если бы не скрупулезная внимательность московского геолога Ф. П. Пантелеева, который в 1940 году, обследуя горные породы в окрестностях хутора Яблоновского, в трех километрах западнее от станицы Шохинскои обнаружил кости. Вскоре палеонтологами Москвы и Саратова в обрывах балки были собраны и определены кости сотен древнейших позвоночных земноводных и рептилий. Для специалистов существование подобного местонахождения было приятной неожиданностью. До сих пор столь многочисленные представители триасовой фауны были встречены в Нижнем Поволжье только в одном месте, на горе Большое Богдо, в Астраханской области.
Так с легкой руки Пантелеева был открыт уникальный палеонтологический памятник, который рассказал об одном из интереснейших и мало изученных этапов развития жизни на Земле. Достоверные данные позволяют считать, что в триасе, где-то 220 миллионов лет назад, западную окраину области пересекала река. В ней и на ее берегах обитали удивительные звери. Их необычный, смешной, а порой уродливый облик не может оставить в покое человеческое воображение.

Возможно Вам это будет интересно:

Самым страшным хищником речных глубин того времени являлся лабиринтодонт (буквально лабирин-тозубый), названный так палеонтологами за радиальную складчатость дентина зубов. Специалистами установлено, что лабиринтодонты по образу жизни и даже внешне мало чем отличались от современных представителей лягушачьего племени. Эти гигантские земноводные, так же как и лягушки, откладывали в воду икру, из икринок вылуплялись жабернодышащие личинки, очень напоминающие головастиков, и только после сложных метаморфоз становились взрослыми лабиринтодонтами Но древнейшие лабиринтодонты (их чаще вещего называют стегоцефалами—панцирноголовыми)—это не просто земноводные в нашем привычном
понимании. Палеонтологи точно установили, что они яв.лялись важным звеном развития в эволюционной цепи между кистеперыми рыбами и наземными четвероногими.
Когда климат отличался влажностью, земноводные редко покидали сушу (если можно считать сушей заболоченные леса). Но 250 миллионов лет назад климат изменился в сторону континентальности, леса поредели, и лабиринтодонты, прячась от палящего солнца, вновь и окончательно перебрались жить в воду.
На территории нынешней Волгоградской области появились наиболее поздние представители лабиринтодонтов, принадлежащие к надсемейству капитозаврид. К ним примыкало и одно из ужаснейших земноводных того времени — мастодонзавр (соскозубый ящер). Он достигал трехметровой длины. Его череп, занимающий чуть ли не половину туловища, состоял из так называвмых кожных рельефных костей. В черепе находилось значительное отверстие для третьего теменного глаза, Назначение отверстия пока не совсем ясно. Некоторые палеонтологи считают, что глаза вообще не было, но не сомненно одно — над теменным отверстием находился участок кожи с очень повышенной чувствительностью.
Уродливое бочковидное тело, большие глаза, корявые конечности — вот каким был примерный портрет мастодонзавра.
Капитозавриды были пассивными хищниками придонной зоны. Часами лежали они на мелководье реки -среди коряг и камней и терпеливо дожидались проплывающей мимо добычи. За малоподвижный образ жизяи и огромную, унизанную коническими зубами пасть триасовых лабиринтодонтов ученые образно называют живыми капканами. Питались они всем, что приближалось к их пасти: моллюсками, ракообразными и двоякодышащей рыбой.
В балке Липовой было обнаружено несколько видов двоякодышащих рыб. Их кости в палеонтологической практике попадаются гораздо реже, чем других рыб и даже земноводных, и потому каждая подобная находка изучается с особой тщательностью.
В засушливом триасе цератоды прижились на всех континентах. Их спасало прежде всего то, что при полном высыхании водоема двоякодышащие зарывались в грунт, одевались плотным коконом из слизи и глины и впадали в спячку до следующего сезона дождей. Это засвидетельствовали коконы дипней, которые не раз находили палеонтологи. Так происходило с двоякодышащими миллионы лет назад. Так происходит и сейчас.
Просто поразительно, что, пройдя через многочисленные эволюционные всплески г и затухания, через климатические штормы и штили, пережив более трех сотен миллионов лет, двоякодышащие благополучно дожили до нашего времени. На мой взгляд, занимательно и то, что изучив достаточно полно ископаемых дипней, ученые долгое время даже не подозревали о существовании их живых собратьев.
Теперь на примере реликтовых двоякодышащих нетрудно получить достаточно полное представление о вымерших предках далекого геологического прошлого. С внешностью одного из них, африканского протоптеруса, можно познакомиться в зоомузее Волгоградского педагогического института. Сразу хочется уточнить, что из трех видов ныне живущих дипней только протоптерус и чешуйчатая сирена в период засухи способны подобно рогозубу зарываться глубоко в ил и покрываться коконом. В таком коконе рыба безмятежно спала около 5ти месяцев, до тех пор, пока не наступит сезон дождей. В засушливое время года, когда вода портится от гниющих организмов и водорослей, новый рогозуб подключает к жаберному дыханию резервное легочное. Но это не значит, что австралийский новый рогозуб может обходиться только легочным дыханием. Вынутый из воды, он погибает так же быстро, как любая другая рыба.
Легкое представляет видоизмененный плавательный пузырь, который окружают кровеносные сосуды, расположенные по той же схеме, что и у лягушек. Как и в легких четвероногих, здесь происходит газообмен, поглощение кислорода и выделение углекислого газа. По единодушному утверждению специалистов, подобные легкие послужили прототипом для легких первых наземных позвоночных.
Двоякодышащие и лабиринтодонты — далеко не полный перечень ископаемых животных уникального палеонтологического памятника. К не менее интересным образцам триасовой фауны Волгоградской области относятся представители первых архозавров—текодонты (ячеезубые).
Текодонты принадлежат уже к другому классу животных, к классу рептилий или пресмыкающихся. По своей физиологической организации они стояли на ступеньку выше двоякодышащих рыб и лабиринтодонтов да и внешне отличались большим многообразием. Вот как обрисовал текодонтов и других ящеров триасового периода видный немецкий палеонтолог Неймейер. Суша была покрыта мрачной однообразной растительностью и населена чудовищами, один вид которых возбуждал содрогание. Многие из них были во сто раз ужаснее и противнее, чем сказочные змеи и драконы, порожденные самой необузданной фантазией. Но лично для меня образ этих удивительных рептилий, воплотивших в себе несомненно фантастические формы, не вызывает таких мрачных ассоциаций. Напротив, я всецело отдаю свои симпатии, и прежде всего текодонтам. Ведь это те самые ячеезубые, от которых произошли не только легендарные ящеры-динозавры (верхний триас—мел), но и птицеящеры-птерозавры (юра—мел) в том числе и наши современники — крокодилы и птицы. Невероятно, но факт, что крокодилы теснее связаны родственными узами с птицами, чем со сходными внешне варанами и другими ящерицей.

Английский палеонтолог А. Д. Уо-кер нашел общего предка крокодилов и птиц — ящера свенозуха, принадлежащего к текодонтам. Свенозухи начале триаса приспособились лазить по деревьям, впоследствии часть потомков свенозуха, научившись планировать с ветки на ветку, обросла крыльями, превратилась в археоптериксов, а затем приобрела так хорошо всем знакомый птичий облик. Другие же свенозухи слезли с дерева и забрались в воду. Там они настолько освоились, что через некоторое время выползали из воды погреться на солнце, как настоящие крокодилы. Птицы полностью утратили сходство с предками, а вот крокодилов смело можно назвать живыми текодонтами, которые не только сохранились до нашего времени, но при этом так же, как дипнои и латимерии, за миллионы лет мало изменились с момента своего возникновения. На липовском местонахождении были обнаружены кости четвероногих текодонтов (многие текодонты, подобно динозаврам, ходили на двух ногах), принадлежащих к семейству протерозухнй. Это были приземистые крупные животные, отдаленно напоминающие неуклюжих ящериц. Особенно непривычно выглядел череп протерозухий.Верхняя челюсть выдавалась вперед и, загнувшись, нависала над нижней, напоминая покрытыми страшными зубами клюв.Об образе жизни протерозухнй пока трудно что-либо сказать. Возможно, их основными жертвами были лабиринтодонты, а загнутый клюв служил своеобразным крючком, который; помогал быстро выхватывать добычу из воды.
В Липовом овраге палеонтологи обнаружили кости еще одной замечательной рептилии, принадлежащей к подклассу котилозавров, проколофона. Они были мелкими, исключительно ночными животными. Из остальных рептилий их выделяют гигантские глаза, которые занимали большую часть крышки черепа. Все данные указывают на то, что проколофоны жили на деревьях и охотились ночью за насекомыми.
Заканчивая обзор шохинского палеонтологического памятника, хочется добавить, что на этом перечне ископаемых рано ставить точку. Дальнейшие раскопки Липовой балке наверняка подарят науке еще не одно интересное открытие.

Возможно Вам это будет интересно:


<<< НАЗАД <<<